— Наша позиция, генерал, чрезвычайно проста. Мы усилили наше присутствие в различных подрывных организациях, которые действуют в столице. Вы помните, что нам были выделены дополнительные средства на эти нужды. Мы разрабатываем стратегию, которая бы обеспечила безопасность на протяжении всей юбилейной недели. Изначально мы предполагали не пускать зевак на крыши высоких домов, расположенных по пути следования процессии к собору Святого Павла, но Министерство внутренних дел сочло, что по политическим мотивам это невозможно.

Уильям Тейлор чуть поморщился, вспомнив ответ министра внутренних дел: «Абсолютно, совершенно, полностью невозможно! Невозможно! Мы же собираемся праздновать величие и славу Британской империи! Неужели мы настолько напуганы, что на каждой крыше нам нужны плоскостопые констебли, высматривающие злоумышленников? И что они будут делать, если увидят негодяя? В свистки свистеть?»

— Пока, генерал, — продолжал Тейлор, — мы наблюдаем и ждем. Как вы знаете, мы поддерживаем самый тесный контакт с нашими коллегами из Департамента по делам Ирландии.

В соседней комнате настойчиво звонил телефон. Шум большого города, бурлившего за окнами, проникал в здание Министерства обороны: звон колоколов, грохот транспорта, крики разносчиков. Генерал Арбутнот на миг перевел взгляд на свою любимую картину, на которой был изображен военный парад в Алдершоте: бесконечный поток военных отрядов двигался к бледно-голубому горизонту. Каждая пуговица, каждый плюмаж были на месте. Вот так и должно быть. Этот парад генерал Арбутнот организовывал лично.

— Кнокс, — внезапно произнес генерал, — хотя вы докладываете последним, мы все понимаем, насколько важны сведения, которыми вы располагаете.